Украина победит: Путин VS Коломойский


Война превращается в рутину, пропаганда выхолащивает смыслы.

Мы перестали говорить о сути того, что сейчас происходит.

Цивилизация против варварства, европейские ценности против архаики, Дозор на Стене и Белые Ходоки. Всё так, но было уже сотни раз, а природа этой войны исторически уникальна. И если найти её формулу, станет понятно, как Украина может победить в ней.

Суть конфликтов проявляется сразу, в первые дни, потом она обрастает новыми сюжетами как полипами, скрывается за ними. Скажем, политический смысл Второй Мировой был в агрессии тоталитаризма против демократии. Это было очевидно осенью 1939 г., но после нападения одной диктатуры на другую подзабылось, а наследники диктатора-победителя постарались максимально вымыть данный смысл на подконтрольной территории.

В первые месяцы российской агрессии против Украины смыслы её были обнажены. Помнят сейчас только об одном из них: зомби-империя не хочет отпускать Украину из своих лап, ибо знает, что без неё перестанет существовать. Но был и другой смысл, более важный. Я писала о нём прошлой весной, и забывать его нельзя, ибо ложные смыслы порождают ошибочные решения.

Вспомните, кто тогда был персонификацией сторон конфликта. Россия – это Путин, и здесь ничего не изменилось. Но Украину представлял не Порошенко – его тогда вообще не было как актора этой войны. И даже не Ярош. Путину в этой истории противостоял Игорь Коломойский.

Парадоксально, именно в этих персонах Россия и Украина символически проявили себя как наследницы Советского Союза.

Офицер КГБ СССР versus советский инженер-металлург и кооператор.
СССР создал две уникальные по своей эффективности, диалектически взаимодействующие, но в итоге антагонистичные системы: всепроникающую сеть спецслужб и высшее образование в области точных наук. Первая тянула страну во мрак диктатуры и рабства, вторая стремилась к прогрессу и свободе.

Ближе к распаду СССР, с «застойных» времён, в обеих системах зрело самосознание, которое я называю протонациональным, воля к политической субъектности и противоположные представления об идеальном обществе.

Для воплощения этой своей воли Лубянская республика ещё в эпоху застоя поддерживала русский шовинизм и антисемитизм в проекте «Русской партии», и в путинской России реализовала свою субъектность.

Путь советской технической интеллигенции, известной тогда как ИТР, был иным.

К слову, «совок» со своим крепостным сознанием имеет длинную досоветскую историю и сформировался ещё в Российской империи, в ту галантную эпоху, когда юридический статус частновладельческого крестьянина почти ничем не отличался от рабского. Он не является политическим субъектом, не способен в него превратиться и поэтому далее не рассматривается.

Итак, примерно к 1970-м годам можно говорить о формировании на основе ИТР советской протонации – той общности эпохи модерна, из которой потенциально, в благоприятных условиях, может вырасти нация большая.

В данном же случае эта протонация стала идейным авангардом демонтажа советской системы. Речь идёт не о чиновниках и гэбистах (в широком смысле), ставших главными бенефициарами распада системы, и не о крайне узкой прослойке диссидентуры из творческих гуманитариев.

Ядром протонации была советская техническая интеллигенция. К ней периферийно примыкали те немногие гуманитарии, востребованность которых зависела не от способности изгибаться вместе с линией партии, а от профессиональных навыков в конкретной области.

К апогею застоя эта общность уже обладала особым самосознанием и повседневными практиками. Была сформирована идентификация «свой-чужой». Они не успели осознать себя как новую нацию, но собственное этническое происхождение уже не было важным для них, скорее, воспринималось как «бантик». Именно в этой среде было особенно много смешанных браков, но практически не возникали межтнические конфликты, да и национальной рефлексии – вплоть до начала перестройки. Люди просто не думали об этом. И если бы советское правительство периодически не возмущало их сознание идиотскими притеснениями, забыли бы вообще. Потому что главной в их жизни была принадлежность к общности свободомыслящих и творческих людей.

Советская власть ведь стремилась воспитать новых людей – «всесторонне развитых, идейно убежденных, с научным мировоззрением, активной жизненной позицией, творческим отношением к труду и стремлением к высотам знаний и культуры» – и советской власти это удалось. Но дети оказались неблагодарными, и были по-своему правы. При советской власти они доросли до потребности в свободе, но та категорически отказалась её предоставлять.

Вот, к примеру, кто по национальности Березовский? Очевидный ответ – неправильный. Евреем он не был никогда и, что характерно, не захотел им стать, как, впрочем, и русским. Зато весь его дороссийский путь характерен именно для той самой советской протонации, включая и активные попытки вписаться в реалии «рыночной экономики» с самого начала.

Как только открылись шлюзы кооперативного движения, протонация ринулась делать деньги на своём интеллекте, который, по её представлениям, обязан был дать огромные дивиденды в обновлённых, свободных реалиях. Сколько тогда было открыто шарашек по производству ЭВМ на коленках доблестных кооператоров, сколько совместных предприятий, сколько людей в одночасье решили, что их призвание – консультировать, например, поставки алюминиевых кастрюль в заморские страны… Правда, весьма скоро – и внезапно, разумеется – большинство этих акул интеллектуального капитализма обнаруживали себя разорёнными и никому не нужными. А ведь ещё вчера на созванные ими стрелки слетались такие уважаемые люди! В России судьба этих людей (из тех, кто не уехал) ужасна: они доживают век в мумифицированных останках тех НИИ, где прошла большая часть их жизни. Но были и те, у кого получилось – без комсомольских денег, без родственников среди советской аристократии.

В эпоху перестройки они шли в «бизнес» не ради наживы. Во-первых, они были уверены, что у них получится – просто потому что они очевидно умнее массы «совка». Во-вторых, они были убеждены в том, что поступают правильно, ибо рынок и конкуренция неразрывно связаны со свободой и демократией.

Я помню этот мир изнутри, потому что родилась в нём. Он был самой здоровой частью советского социума, и потому имеет полное право на всё интеллектуальное наследие советской империи.

В России он умер, остатки его креативного успешного ядра при режиме Путина последовательно зачищаются и выдавливаются за рубеж. Последний громкий пример – Дмитрий Зимин и его фонд «Династия».

В Украине же этот мир преобразовался в ядро политической нации, внёс решающий вклад в Революцию Достоинства, остановил агрессора. И до сих пор имеет волю и шансы на победу в этой войне.

Мы свидетели финальной битвы гэбистского совка против мира учёных и творцов. Либо победит добро, и на обломках империи-мутанта утвердятся новые политические нации, либо наступит зима, но мы её уже не увидим.

 

Елена Галкина, политолог, историк

Ist.325

Оставьте комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Достигнут лимит времени. Пожалуйста, введите CAPTCHA снова.